Обращаем Ваше внимание, что сайт [Newcomer] переехал.

Все мои работы, в том числе и новые, Вы можете найти по адресу:

http://newcomer.my1.ru/

Спасибо.

III глава.

6.

 

Черт, черт, черт!
Романо чувствовал себя самым последним хрен пойми кем. Вот теперь, после всех моральных унижений и оскорблений - ладно, что хоть до физических не дошло: а, может, это Грин его спас? Или стены родной больницы, или что-то еще? Либо же все вместе взятое... И, тем не менее, они словно посмеялись над Робертом... Ему-то на самом деле было все равно, только с какой целью разыгрывался весь этот спектакль?
- Ковач, может, хоть вы мне объясните, что это за цирк? - хирург был... сказать о его состоянии "не в духе" означало не сказать ничего.
- Д-доктор Романо... Я-то здесь причем? - вот, вина дошла уже и до европейца, уже "хорошо"... - Какой цирк?
- Цирк, спектакль, называйте как хотите!.. Что вы сказали полиции?
- А что я мог им сказать... Я рассказал все, как было.
- Тогда какого черта они заставили...
- С меня также брали кровь! - выкрикнул Лука.
От кого, а от тихого и спокойного хорвата Ракета такого не ожидал, и потому замолчал, опешив.
- Меня точно также раздевали, только в отделении, эту чертову "комиссию" я проходил там (вам еще повезло)! И с меня точно так же взяли подписку о невыезде!
- Ковач, успокойтесь... Не надо так кричать...
- Да?! А вы разве не для этого меня вызвали?
- Отнюдь, - отозвался Роберт, выдержав паузу с минуту. - Если вам сейчас так хочется поорать, выйдите и поорите в другом месте. У меня сейчас нет ни желания, ни дела до ваших криков. - он снова помолчал, а затем продолжил, выделяя каждое слово. - Уивер в реанимации. У нас... у них (это уже неважно), в общем, жертв - около десятка, все они в реанимации. И почти все они на грани. И если бы мы не нашли Керри, она уже числилась бы в списке убитых. А этот подонок спокойно разгуливает на свободе... Меня или тебя - им неважно, кого упечь за решетку. Только вот это не прекратится. Эта тварь будет продолжать свою охоту в тени, пока кто-то из нас будет гнить за решеткой. Нет, конечно, потом "случайно обвиненного" отпустят, только вот репутация-то пострадает, и потом им будет уже плевать, "случайно" это было или нет. Так что, доктор Ковач, - Роберт выдохнул. - Давайте без истерик. Чем нервознее вы будете себя вести, тем больше будет вероятность, что их "выбор" падет... В общем, я надеюсь, что вы меня поняли.
- Да, - коротко отозвался Ковач. - Конечно, простите.
- Надеюсь, что этого больше не повторится. По крайней мере, в моем кабинете. На нас уже пало подозрение, мы с вами хоть и подследственные, но с такой же легкостью можем превратиться, в лучшем случае, в подозреваемых (хотя, по сути, нас уже подозревают). Думаю, вы знаете, как это просто делается... Ладно, идите домой. Ваша смена давно закончилась.
Хорват кивнул и, поднявшись, уже почти вышел, как Романо его окликнул.
- Ковач. В следующий раз я не буду с вами рассусоливать... Идите. И ведите себя прилично.
Покинув кабинет главврача, Лука еще долго приходил в себя после речи, произнесенной Романо. А ведь коротышка был прав... Господи, он вел себя как идиот... Нет, Ковач никому не расскажет о том, что произошло за тем столом, никому... Ему будет просто стыдно.

 

7.

 

Сука, сука, сука...
Эта сучка посмела вцепиться в его шею!
А ведь он бы не трогал ее... Это было не в его стиле. Ему больше нравилось делать это на свежем воздухе... В доме атмосфера всегда какая-то спертая, она слишком густая и противная, и невозможно насладиться всеми прелестями процесса. Невозможно...
Нет. Но он не мог просто так оставить оскорбление. Она должна была ответить за свои слова! Черт побери, он не оскорблял ее! Он не желал этой докторше зла, даже напротив! Но она его ненавидела... За что? ЧТО он ЕЙ сделал? ЕЙ, УИВЕР, ЛИЧНО - НИЧЕГО! Но она его оскорбила... И ей пришлось за это ответить.
Он не убивал, нет, он никого не убивал, он не хотел смертей, он лишь хотел получить наслаждение от процесса. Он ненормален? Возможно... Но ведь каждый делает то, что ему угодно? Так почему же он, Мастер Тени, Тихий Мастер, просто Мастер... Почему ему нельзя?..

- Вот сука! - он посмотрел на себя в зеркало.
Рана... Что эта докторша хотела ему этим сказать - тем, что вцепилась? Ну ничего, это заживет... Его футболка вся в крови, в его крови. Так не должно было случиться. Он оплошался. Куртка тоже в крови. Он не может это выбросить, это слишком ему дорого, он не может, он должен оставить. Но пятна... Пятна нужно будет вывести... Он же старательный, аккуратный... В конце-концов, он мастер. Мастер на все руки. Он многое умеет делать. И не просто умеет, а делает! Но сейчас нужно отдохнуть... У мастера был тяжелый день, тяжелая ночь... Нужно расслабиться...
Он включил воду. Душ... Ванна... Душ... Нет, все-таки ванна. Нужно смыть это... Это все. Все унижение... позор... кровь... и грех. Рана болела... Ну ничего, это пройдет. Скоро пройдет...

Нет, он не ненавидел женщин... Он лишь ненавидел тех женщин, которые... Они пахли иначе. У них был запах. Запах жертвы. Но у Уивер его не было... Она была другая, не такая как они. Она была хорошая. Он знал. Он это чувствовал, но... Это была ее вина. Вина в том, что она дает волю негативным эмоциям и не умеет держать язык за зубами. Она могла бы и не говорить этого...
«Хватит уже судачить об этом... дебиле!» - снова пронеслось в его голове, и его передернуло.
- Сука! - прошептал он.
И да, он ей об этом так и сказал! Она слышала. Мастер был в этом уверен. Она должна была слышать! Да, да... И теперь она об этом знает. И она ответила за свои слова. Ведь каждый из нас должен отвечать за свои действия, за свои слова? Так... Это так...

Все! Хватит! Хватит думать о ней... Он устал, и ему нужно отдохнуть, ему нужны силы для работы. Он умеет работать, он любит работать, он любит свою работу, свое хобби... Секс... А еще он любит секс. Он любит женщин, но они его почему-то не любят! Да, у него есть маленький недостаток, всего лишь небольшая проблема... Но они смеются над ним, даже не пытаясь понять... Они даже не хотят попробовать, попытаться узнать, какой он мастер!
Он когда-то сидел. Да, он был вором... Его сдал друг - тогда, когда сам не смог остаться в тени, он трусливо продал своего напарника. Ничего, мастер отсидел свое, он вышел, расплатившись за свою ошибку. Теперь он таких не допускает... Одиночество - вот залог его успеха. Нет друзей, значит, никто не предаст, не сдаст. Зато у него есть работа! Она есть всегда, и к тому же, она его и кормит.
Он вернулся... Мать его всегда была ненормальной, но, когда осталась одна, вернулся любимый, единственный сын... Любимый, настолько, что грехом было не желать его. Желать физически. Желать до боли... Но он не хотел. Так он не хотел. Черт побери, он не хотел трахать свою мать! А она хотела... Еще когда он был подростком... Когда он отказывал ей, она заставляла его пить. Он пил, и после имел ее...
А будучи за решеткой, он получил черепно-мозговую травму. Он выздоровел. Он был здоров. Почти...
И когда он вернулся... Он настолько соскучился по той милой, родной, до боли любимой женщины, что он стал поступать так, как она "учила" его... Ему это стало нравиться! Черт побери, ей это нравилось!
Но настало время, и ее не стало...
Он пробовал других женщин, но это было не то... К тому же, они смеялись над ним. Ему это не нравилось... И он начал скучать по любимой, скучать по ее телу. По запаху. Он искал... Он долго искал такой же запах, и он научился его чувствовать. А находя их, он получал такое же ни с чем не сравнимое удовольствие, какое получал, когда любимое тело было рядом. Они смогли заменить материнскую плоть, и это не могло его не радовать.

 

8.

 

Романо пытался решить головоломку. Только вот у него было лишь несколько паззлов, но они не могли составить какую-либо картинку, даже чем-то отдаленно показывающую решение этой задачи. Он делал это чисто для себя, чтобы понять... Хотя бы попытаться понять, почему так произошло! А может, это не их маньяк, а лишь просто совпадение? Ведь все, абсолютно все жертвы, до единой, были найдены в скверах - там, где темно и мрачно, где кругом деревья, кусты, где мало народу, особенно в темное время суток (да как людям в голову вообще приходит шататься в такое время в одиночку по подобным местам?). Они были одни... Возможно, что этот подонок даже знакомился с ними... Или же он хотел попасть к ним в дом? И ни одна не согласилась?.. А Уивер? Она что, совсем выжила из ума - тем более в свете последних событий, пускать не пойми кого к себе? Либо же она его знала? А может, Керри - это вообще совпадение? Но это слишком... И это было одинаково безумно предполагать, что в городе мог завестись второй насильник... Бред!
Раньше у них был лишь образец спермы... Так, стоп!
Романо поймал себя на мысли, что до сих пор не сообразил узнать о сходстве - да и было ли оно... Он поднял трубку. Спустя несколько минут аппарат вернулся на место. Нет... Это был именно тот ублюдок! Это был он, но... Он что, изменил своим "принципам"? Либо же Уивер на самом деле действительно уже не в своем уме... Либо... Черт! Все сводилось к двум вариантам - либо он был ее знакомым, либо Роберту придется изменить свое мнение относительно этой женщины... в еще более худшую сторону.
Но у них была также еще одна карта... Его кровь, хотя... Помочь это могло бы лишь в том случае, если подонок был судим, и если вообще был, - и лишь только после девяностого года... (*С июня 1990 г. в американских тюрьмах у осужденных кроме отпечатков пальцев берут пробы крови. - прим. авт.) Или же каким-либо еще способом "засветился" в базах данных. Но, судя по всему, отпечатков в доме Уивер он не оставил... И еще он должен быть ранен. Время, время... Это все, что они имели, а также эти два ничтожных кусочка головоломки. И еще Керри была без сознания... Она была в коме! Когда женщина выйдет из нее? Никто не мог знать...
Так... Стоп!
Ракета понял, что поспешил отправить Ковача домой... Он попросил свою секретаршу связаться с доктором, и чтобы тот "по возможности вернулся в «Каунти», у доктора Романо есть важный разговор к нему". Ну, разумеется, эту тактичную "просьбу" хорвату следовало бы все-таки выполнить, и как можно скорее...

- Он издевается? - хорват едва подавил смешок, услышав "весточку" от главврача.
Хотя, Лука был даже более чем уверен, что это именно так. В конце-концов, он хотел спать! Но, но, но... Ковач вызвал такси, не желая попадать в аварию в связи со своим уже спутанным состоянием.
День его удавался на редкость активным...

- Доктор Романо?
- Ковач! Спасибо, что смогли приехать.
"Да уж, тебя попробуй не послушаться..." - подумал Лука.
- Уж поверьте, я не стал бы по пустякам вытаскивать вас из постели после ночной смены и всей этой... суматохи! Но это, я считаю, действительно важно, - проговорил Роберт.
- Я вас слушаю, - согласился хорват.
- У вас есть железное алиби на сегодняшние ночь и утро. Вы дежурили в приемном. Ладно я, куда ни шло... Оно у меня есть, хоть и сомнительное - я был дома и спал...
"Конечно... То-то ты сейчас надо мной издеваешься..." - мысли Ковача были в другом месте, и он совершенно не понимал, почему этот коротышка притащил его европейский зад в клинику, и что вообще хочет от него.
- ...и меня, - продолжал Ракета, - подозревать теоретически можно. Но вас... Вас, по всей видимости, подозревают в чем-то другом.
- То есть? - не понял Ковач.
- Без понятия, - закончил Роберт. - Можно лишь предполагать, в чем подозревают как вас, так и меня (у нас нет повреждений, и группы крови с найденной также не совпадают). Но, в отличие от меня, у вас есть фора.
- Но постойте, зачем им это? - Лука боролся со сном, но мозг твердил обратное, с каждой минутой напоминая об этом. Ковач зевнул, закрыв лицо руками.
- Два кофе принеси, пожалуйста... И меня ни для кого нет, если только это не вопрос жизни и смерти. Или Уивер...
"Что, впрочем, одно и то же" - подумал он. И, убрав руку с кнопки, посмотрел снова на коллегу и продолжил:
- А вы сами подумайте, зачем? - Ракета кивнул. - Мы не знаем об этом ублюдке ровно ничего, кроме того, что он, судя по всему и не смотря ни на что, не собирается останавливаться. У нас имелись в наличии лишь три капли его спермы, дикий страх женщин и ни одного следа... Не смотрите на меня так! Полиция не знает о нем ровным счетом ничего, но прессе об этом не сообщают, чтобы не посеять еще бОльшую панику...
- Но... - начал Ковач, но в этот момент в кабинет вошла стройная секретарша с двумя чашками на подносе. Мужчины молчали, пока женщина не покинула помещение. Роберт лишь поблагодарил даму за оперативность.
- Откуда я знаю? У меня есть знакомые... Но это неважно, от них в данном случае ничего не зависит. Но! - Романо поднял палец. - Дайте мне слово, что вы этого не слышали. Я вам не говорил ничего, - он вопросительно посмотрел на хорвата в ожидании положительного ответа.
- Хорошо, - через минуту отозвался Лука, пытаясь переварить услышанную информацию.
- Хорошо, - повторил хирург, только намного более уверенным тоном. - Лишь сейчас у них имеется образец крови... Хотя и это практически ничего не дает. Если он не был судим - это вообще пустой номер, но только в этом случае и отпечатки бы ничего не дали. Нам остается только надеяться... что найдут его прежде, чем его новую жертву.
Романо замолчал и посмотрел на Луку - тот выглядел устало и его следовало бы отпустить, но хорват как-то прочно засел в кресле и, похоже, не собирался с ним расставаться.
- Ковач. Вам, наверное, интересно, почему я вам все это говорю?
- Ну... да, - как-то вяло ответил хорват.
- А потому, что это в наших общих интересах. Я уверен, что вы к этому непричастны никоим образом. А также меня устраивает качество вашей работы, и потому мне бы не хотелось, чтобы вы оказались за решеткой. Ни мне, ни вам, я думаю, это не нужно...

"Что? Черт побери, и он вынудил примчаться меня сюда, только ради того, чтобы высказать эту... нотацию? Мир точно сошел с ума..."
Ковач ушел... Так и не поняв, почему его могут обвинять в том, чего он не совершал... явно. Но, опять-таки, теоретически, обоих врачей могли подозревать в организации случившегося... По крайней мере, в случае с Уивер. Эта женщина ведь ни у кого из персонала больницы не вызывала иных, кроме как антагонистических, чувств.

 

9.

 

Дорога не кончалась. Расстояние между кабинетом Романо и палатой Уивер казалось ему бесконечным. А тишина, что стояла вокруг, была невыносимой до жути. Она резала слух, сдавливая барабанные перепонки и оглушала похлеще любого шума.

Романо вновь зашел в ее палату. Керри выглядела ужасно, на ней буквально не было лица. Синяки на скулах. На запястьях. С какой же силой этот ублюдок сжимал в руках эту женщину: на коже остались четкие следы от его пальцев. Темные круги под глазами свидетельствовали о сотрясении мозга. И очень четкий, глубокий - насколько это могло быть - след от удара по лицу. Один сантиметр. Этому уроду было достаточно ударить ее на один сантиметр в сторону, чуть ниже - чтобы убить.
Бледная кожа. Бледная настолько, что...
Краше в гроб кладут... Нет! Почему он так думает? Он не должен так думать... Она будет жить, будет... Они ее вытащат... Им не нужна ее смерть, никому из них... Хоть Уивер частенько и ненавидели, но такого ей никто не желал, все это было слишком жестоко...
Показания на мониторе все ухудшались.
- Керри, какого черта? Ты что, собралась умирать? - собственный крик отскочил от стен, оглушая его. Но она не отвечала. Лишь синусоида на экране отплясывала какой-то собственный ритм. - Уивер!..

Романо зашел в лифт. Как? Он же только что стоял в палате! Роберт сильно зажмурился и, мотнув головой, открыл глаза. Все правильно, он в лифте... Он просто слишком устал... Романо зашел в палату. Черт побери, это что, и вправду сон? Нет, не похоже. Это всего лишь гипертрофированная реальность. И Уивер все также без сознания, в реанимации...

Ракета покинул свой кабинет. Господи, да что это такое? Мужчина направился по холлу... Опять? Да когда же это кончится? Им уже одолевало дикое желание проснуться, но он вновь шел в отделение реанимации...

Он вздрогнул. Нет, только не это... Роберт уже боялся открывать глаза. Пошарив руками вокруг себя, он убедился, что находится в постели. Утро? Ночь? Уф... Романо облегченно вздохнул, похоже, он проснулся. А ой ли? Каждый раз, каждая следующая вспышка в его голове возвращала его куда-то вдаль. В прошлое? Как это еще назвать? Все было слишком реально. Уивер только что умирала на его глазах, а он, хирург с мировым именем, даже не мог ей помочь!
Романо, наконец, открыл глаза. Вокруг стояла темнота. Похоже, он дома, у себя дома... Это, наверное, хорошо, если не считать, что он только что видел одну и ту же картину дюжину раз. Дежа вю? Он глубоко вздохнул и посмотрел на часы: 3:33. Сон отбило напрочь, но до утра было еще далеко. К тому же, на одиннадцать у него была запланирована операция. А хирург должен быть в форме... Роберт направился в ванную и, умывшись холодной водой, вернулся в постель, с надеждой, что этот кошмар не будет его снова одолевать - реальности ему вполне хватало...

Чертов будильник! Что ему нужно? Романо простонал, после чего стукнул ладонью по коробочке, чтобы та заткнулась. Нет, нет, нет, нет, нет... Нет! Ему надоело сегодня просыпаться! Сколько раз это было уже сегодня? Пять, десять раз? Уж точно не меньше, как не больше.
И все происходило дальше по одной и той же схеме: подъем, душ, дорога (на работу), свой кабинет, какие-то разговоры, коридор, лифт, опять коридор, палата Уивер... Дикий, пронзительный писк монитора, погибающая на его глазах коллега... И Роберт ничем не мог ей помочь! И так случалось каждый раз, после каждой вспышки. Лишь каждая отбрасывала его на какое-то время чуть дальше, в прошлое, и он снова все переживал, только с каждым разом это было все мучительнее.
Романо уже знал каждый шаг, который он проделывал сегодня, каждое движение ему уже было знакомо; и вот он опять начинал путь по все той же схеме, которую уже изучил наизусть... Но Ракета должен был хоть что-то изменить! Он искренне надеялся, что это дежа вю не сведет его с ума, в противном же случае это могло грозить ему оказаться в психиатрическом отделении...
"Рехнуться из-за Уивер? Да ни за что!" - подумал он, в очередной раз проскочив в больницу и снова направился в свой кабинет.
Ну не мог же Романо прямиком топать в реанимацию - коллеги бы точно посчитали его сумасшедшим. Ежемесячное итоговое совещание он перенес на неопределенное время, сославшись на волокиту в связи со случаем с Уивер, да и с чрезмерно напряженной обстановкой. Как бы его самого еще не отстранили от должности? Хотя, от полиции можно было ожидать чего угодно, учитывая, что они уже устроили в приемном... Роберт бы уже и не удивился даже и временному понижению.

Романо остановился на пороге палаты Уивер. Перед ним лежала все та же бледная женщина, все так же опутанная медицинскими трубками и проводами. Да, он это уже видел... сегодня. Она выглядела точно так же, как и в предыдущие "сегодня". Роберт сделал несколько шагов вперед и остановился лишь, когда его нога коснулась ее кровати. Так близко он еще не приближался к ней. Но это не могло его сделать каким-то более могущественным. Он так и оставался все тем же главным врачом в этой клинике. На нем была все та же больничная форма, все было то же и так же, как и каждый день... с момента назначения Ракеты на эту должность. Только лишь сейчас перед ним лежала его коллега, к которой он никогда не испытывал никаких чувств, но теперь Роберт по-настоящему боялся. Потому что, как-никак, но знакомы они были уже довольно давно. Несколько лет, и пусть он порой ненавидел эту женщину, но он не хотел, чтобы она умирала.

- Доктор Романо... Доктор Романо?.. Док...
- Да? - он отозвался как-то грубо и не сразу, так как попросту не слышал, что его звали. Словно он отключился на какое-то время... Сколько Ракета тут уже стоял? Он сам не знал. И если бы его не окликнули, то, возможно, он бы еще долго так простоял.
- Простите... - медсестре стало неловко. - Вы просили напомнить, ваша операция через сорок пять минут.
- Хорошо. Спасибо, Ширли, - Роберт ответил, не поворачиваясь, все продолжая смотреть на женщину, что лежала перед ними.
- Все нормально? - взволнованно проговорила сестра.
- Все по-прежнему.
- Я имела в виду вас... - пробормотала она.
Романо резко развернулся.
- Я в порядке. Спасибо, Ширли, - повторил он. - Я скоро буду.
Хирургическая сестра кивнула и быстро испарилась из палаты, оставив Ракету наедине с Уивер. Он снова повернулся к пострадавшей, но ненадолго, и после оставил женщину одну.

- Когда Уивер придет в себя, позовите меня, - предупредил он дежурную сестру.
- Хорошо...
- В любое время. В любом случае, даже в самом худшем. Буду ли я на операции, на совещании. В три часа ночи. Даже из душа. Неважно, как вы меня достанете, но вы должны это сделать. Вам ясно? - Романо грозно посмотрел на женщину.
- Да, но...
- Что?
- Если это будет не в мою смену... - под взглядом главврача сестра все сильнее вжималась в свой стул.
- Вам приказ дать? - хирург начинал злиться. Оперевшись на стойку, он заглянул внутрь и, заметив стопку бумаг, вытащил листок. Схватив ручку, Роберт размашисто написал записку:


«Приказ. При любом изменении состояния доктора Уивер (улучшении или ухудшении, вплоть до самого худшего), вызывать меня лично, в любое время суток. В противном случае дежурного обещаю уволить.
Подпись: д-р Роберт Романо.»


- Печать, я думаю, можно не ставить. Как думаете, выглядит убедительно? - он показал текст сестре и тут же протянул. - Прикрепите это к ее карте. Сейчас же!
И, не дожидаясь ответа, Романо быстрым шагом направился к лифтам. Его ждал пациент, которого уже готовили к операции. А хирургам нехорошо опаздывать, тем более что он, Роберт, сам этого не любил...



 

Четвертая глава »


Copyright © [Newcomer] 2011-2012

Бесплатный конструктор сайтов - uCoz